Бекасов артем андреевич знакомства

Надежда Белова сегодня: свежие новости о персоне Надежда Белова — Рамблер/новости

бекасов артем андреевич знакомства

м-ба ), но и знакомство с необычно красивой страной – Горным тетеревов, рябчиков и вальдшнепов в лесах, а на уток и бекасов - на Один произошёл с геологом Виталием Андреевичем Шишкиным, известным -е годы прошлого века, когда Артем осел в Мурманске. РХБЗ, на специализированной площадке, где проводится знакомство с набрали также учащиеся Лицея НИП - Бекин Алексей, Ведерников Артём, Яшин Николай. Бекасов Денис Евгеньевич . Ходунов Владимир Андреевич. Автор: Артём Инкин · Дураки и .. Прочитав в школьной стенгазете стихотворение семиклассника об охоте на бекасов, я решил, что могу написать лучше. Старшина первой статьи Бабиков Макар Андреевич! И получилось так, что вместо официального знакомства, да еще какого-то.

По итогам проведения секции, места распределились следующим образом: Благодарственным письмом награждена Масягина Рената Дмитриевна — магистр Института пищевых производств. На лекции были рассмотрены как теоритические, так и практические аспекты противодействия уголовному преследованию. Семинар прошел с участием д.

В рамках секции также проведены круглые столы в рамках научно-исследовательского семинара магистров под руководством д. Всего в работе секции приняло участие 76 человек из них: Шарабаев Антон Игоревич награжден Благодарственным письмомВолков Евгений Игоревич магистры 1 года обучения Сибирского федерального университета. Лучшими признаны следующие доклады студентов и магистров: Секцию представили 5 подсекций: Астафьева удостоена Благодарственного письма за участие ; Бабий А.

Фотоотчет о мероприятии Предложенные конкурсантам задания предполагали демонстрацию их теоретических знаний и практических навыков по составлению субъективных портретов разыскиваемых лиц с помощью персонального компьютера и специализированного программного обеспечения.

В трех этапах конкурса, в котором в общей сложности приняло участие 58 студентов, конкурсанты продемонстрировали членам жури профессиональные навыки по непосредственному и опосредованному наблюдению моделей различной степени сложности и составление их субъективных портретов в ограниченных по времени условиях. От участников финального этапа, в. Коллектив кафедры Судебных экспертиз благодарит студентов третьего курса Бастрыгину Диану и Константинову Юлию за помощь, оказанную в организации конкурса.

Офицер, довольный своей блестящей выдумкой, замахал кепи и закричал: Vive la marine russe!. Да здравствует русский флот!.

Видеосъёмка свадеб в Минске

Казаки сверкнули шашками, гардемарины штыками, рота онежцев, похожих друг на друга, как оловянные солдатики, беззвучно вздернула винтовки на караул. Французский матрос, вися в воздухе, приложил руку к шапке, смешно выворачивая ладонь; русский перехватил левой рукой его пояс, рванул правую к фуражке, держа француза на вытянутой руке, и застыл в этой чудовищной позе.

Рука его дрожала, лицо побагровело, капли пота покатились по лбу, но он все держал француза на вытянутой руке, отдавая другой честь. Рукоплескания и крики наполнили пристань.

Сильные отряды конной полиции и жандармов, расположенные сплошным кольцом у всех мостов и у всех улиц, ведущих с окраин в центр, насторожились.

Лошади запрядали ушами, жандармы ощупали на седлах нагайки, ротмистры нервно оглянулись. Теперь матрос стал бледнеть. Кровь отхлынула от его лица, глаза помутнели. Рука с французом заметно опускалась, рука у фуражки судорожно дернулась пальцами дважды. Но он все держал француза, переставшего смеяться… Адмирал, как помещик, показывающий с крыльца усадьбы редкостное зрелище жестокой крепостной утехи, стоял впереди общества, справедливо относя часть триумфа к себе: Флотская лихость, бессмысленная, распроклятая, линьком рождённая, чаркой вспоенная: Рекомендую по личному опыту: Почему комиссия представляет настоящий акт на утверждение вашего превосходительства на предмет отнесения за счет казны стоимости указанного компаса в 72 рубля ассигнациями, как расхода, последовавшего вследствие неизбежной в море случайности… Гимн парил над пристанью, рекой и набережной медленным полетом императорского орла.

Рука матроса дрожала уже непрерывно, красный помпон на французе вздрагивал, старое флотское сердце ликовало, адмиральский взгляд умолял и угрожал. Но аплодисменты опадали, головы отворачивались от гвардейца, французы сухой официальностью погасили восторженное выражение лиц. Смех заменялся пересмеиванием, улыбки — ироническим покусыванием губ по мере того, как острота ядовитой змеей переползала по пристани, наклоняя головы к шепчущим губам: Действительно, француз, висящий на руке русского богатыря, отдаленно, но весьма порочно напоминал патриотический лубок времен Отечественной войны.

Это поняли все, кроме адмирала. Острота наконец докатилась и до него, и он запоздало выпил весь её тонкий яд. Щека его дернулась, и роскошная борода рывком подозвала к себе флаг-офицера. Флаг-офицер воткнул в матроса взгляд, как сверло; он вертел им в шатающейся фигуре, но матрос утратил в своем страшном усилии шестое матросское чувство: Тогда флаг-офицер качнул слегка левым кулаком и произнес нечто свистящее сжатыми губами.

Это заклинание привлекло к нему качающийся взгляд матроса. Губы, глаза и брови флаг-офицера метнули судорожную молнию гнева, и матрос сквозь туман последнего напряжения сил все же понял, что он делает что-то не. Флаг-офицер подогнал его новым неслышным движением губ в котором, впрочем, явственно обозначилась позорная родословная матросапродолжая стоять с приложенной к козырьку рукой.

Гимн парил над городом величавым полетом царского орла, гардемарины, казаки и онежские близнецы держали на караул, штатские стояли с обнаженными головами, мост подпевал величественные слова, флаг-офицер беззвучно матерился. Федор Громак, крестьянин Тульской губернии, 25 лет, малограмотный, под судом и следствием не бывший, медленно опустил француза на палубу.

Пристань плыла перед его глазами затылками и спинами общества, внезапно отвернувшегося, как только двусмысленность аллегории стала всем ясна. Французский матрос, возбужденный мыслью, что фотография его появится завтра во всех газетах, и восхищенный силой русского собрата, протянул Громаку руку, оживленно лопоча патриотические слова.

Но тотчас два офицера — черно-золотой усатый француз и бело-золотой высокий русский, одновременно обернувшись, поспешно и негромко выразили на разных языках одинаковую мысль: Французский матрос мгновенно спрыгнул в свой катер; русский, пошатываясь, прошел вдоль края пристани в.

Там его встретили зависть и насмешка. Не брался бы, коли додержать не. Только матросов перед французами срамишь… Громак выругался вяло и неостроумно.

КИНУЛ ДРУГА В ГЕЙ ЗНАКОМСТВА - Веб-Шпион #4

Пусти, в кубрик пройду, заморился. Сердце у меня болит, тварь, стронул его, что ли… Он пошел в нос, но из кочегарки вылезла другая голова, курносая и смеющаяся.

Поди, поди, отлежись, авось мозги на место встанут! Громак лег в кубрике навзничь на рундук, смотря вверх внезапно уставшими глазами и удерживая стук перетруженного огромного сердца. Простая человеческая обида бродила в нем, приобретая от слов кочегара необыкновенный оттенок. В кубрик долетел взрыв оркестра, но он не пошевелился. Торжество продолжалось без. Подъехало ландо в четверке белых лошадей, и пожилой француз в мундире и шляпе с плюмажем пронес на пристань свои короткие седые усы, желтую кожу сухого лица и звание посла Французской республики.

Морис Палеолог прибыл для встречи президента. Это обозначало скорое прибытие яхты, предоставленной царем для дорогого гостя. Она показалась на повороте Невы в двенадцать минут второго. Черная, с золотым украшением на носу, с золотой резьбой по борту, яхта бесшумно скользила по реке — единственно молчащая среди грохота салютов, единственно нагая среди пышных трехцветных драпировок, единственно движущаяся среди общей неподвижности.

На невысокой её мачте единственно прямой среди согнутых в поклонах спин развевался только один флаг — флаг Французской республики, флаг верной союзницы России. Русские пушки стреляли в него сейчас холостыми залпами так же дымно и громко, как все прошлое столетие, под Бородино, под Лейпцигом, под Севастополем они стреляли в этот же флаг чугунными ядрами.

Не бархатный ковер лег под его ноги на пристани в городе Санкт-Петербурге. Это легла императорская Россия.

бекасов артем андреевич знакомства

Армия её склонила перед ним знамена почетного караула. Православие осенило чудотворной иконой. Банкиры согнулись в дугу. Торговля и промышленность руками городского головы поднесли ему хлеб, лен и леса России в стройном символе каравая, лежащего на шитом полотенце на резном деревянном блюде. Самодержавный двуглавый орел, вцепившись в орден Андрея Первозванного пожалованный вчера царемзабился под отворот его фрака в недвусмысленной близости к подбитому шелком карману.

Раймон Пуанкаре вступил на нее всей тяжестью многомиллиардных займов, одолженных французскими банками российскому самодержавию и российскому капитализму.

Хозяин приехал в свою большую нескладную деревню требовать отчета от полупьяного старосты Романова Николая. На пристани, на набережных, на мостах, на рабочих окраинах — везде плескались в солнечных лучах её бодрые звуки, рея над цилиндрами, шляпками, знаменами, над войсками, над полицией, над огромными толпами рабочих на Выборгской стороне, на Путиловском шоссе, за Московской, за Невской, за Нарвской заставами.

Город ликовал в этот прекрасный день. Все высыпали на улицу. Пекари не пекли булок. Около двухсот тысяч рабочих было на улицах, не считая нарядных толп на набережной. Подкидываемые в воздух восторженным населением, мелькали на солнце цилиндры, зонтики, флажки, цветы, камни, булыжники, нагайки, городовые, стекла витрин, вывески… Не было возможности пробраться по улицам: Стреляла вся столица из края в край. Корабли в Неве — стреляли. Крепость у Троицкого моста — стреляла.

Городовые на Лиговской улице — стреляли. Казаки на Нейшлотском переулке — стреляли. Жандармы на Путиловском шоссе — стреляли. Околоточный и два городовых, сбрасываемые в воду с Сампсониевского моста, стреляли… Раймон Пуанкаре, окутанный пороховым дымом, прижимал руку к сердцу. Столица улыбалась в ответ мраморным рядом своих дворцов, поблескивая золотыми коронками соборов, улыбалась, пытаясь сохранить хорошее лицо в плохой игре. Скрытые от гостей плотной стеной жандармов, заставы били ей в спину зловещими пестрыми волнами бросивших работу людей.

Окраины сжимали ей горло страшным охлаждающимся кольцом остановившихся заводов; их черные трубы обступили столицу со всех сторон, угрожающе поднятые в небо, как занесенные для удара дреколья и палки разъяренной толпы, напирающей на усадьбу. Проспекты передергивались быстрыми судорогами конных отрядов, мечущихся от завода к заводу, от заставы к заставе. Телефоны в градоначальстве били непрерывный набат. Четвертый день в городе пахло революцией.

Россия ходила беременная революцией, ходила почти на сносях, злая, истеричная, беспричинно жестокая, как женщина, не желающая рожать.

Алексей Федосеев сегодня: свежие новости о персоне Алексей Федосеев — Рамблер/новости

Революция надвигалась из мглы веков, зачатая историей, неотвратимая и естественная, как неотвратимо рождение ребенка, пусть ненавидимого с самого момента его зачатия, пусть проклинаемого при каждом своем шевелении.

Последнее время, с Ленского расстрела, эти толчки стали особо нестерпимыми: Домашние средства не помогали: Он рос в утробе царской России, неразрывно с ней связанный законами исторического развития, питаясь вместе с ней её же пищей, живое внутри живого, новая жизнь, обрекающая старую на смерть… Родственники хватались за голову, посматривая на империю, беременную революцией.

Скандал грозил не только позором, но и потерей наследственного имущества: Ведь вот же в приличных домах бывали скандалы, но как-то обходилось: Франция, перемучившись в родах и смяв королевские лилии, разрешилась, однако, вполне благовоспитанной Третьей республикой; королевская Англия родила преучтивое парламентское дитя. А этот чудовищный ребенок, не успев еще родиться, собирается вцепиться в локоны милой французской девушке, бранит английского мальчика и кричит совершенную непристойность о социальной революции и о пролетариях всех стран!.

Единственным выходом была хирургическая операция. Только широким ножом войны можно было искромсать еще в утробе ненавистный плод, извлечь его мертвые клочья в потоках крови. Но, уже раз обманувшись в этом крайнем средстве, царская Россия не хотела рисковать. Эта операция должна была быть поставлена на европейскую ногу: Вот почему так раболепно приветствуют его сейчас на пристани царская знать, фабриканты и помещики — вся эта свора, за огромные золотые займы нанятая французским капиталом на побегушки!

Их интересы встретились… Пятьсот с лишком рабочих завода Лесснера слушали молча и хмуро. Егор Тишенинов стоял над ними, забравшись на бочку у самых ворот, рыжий, худощавый, усталый. Залатанная выцветшая тужурка висела на нем мешком, зеленые брюки пузырились на коленях, раздутые жестоким ревматизмом студенческой нищеты. После каждой фразы он смыкал губы, и желваки на его скулах вздувались, как будто он стискивал слова во рту в тугую звенящую пружину, и, когда он опять раскрывал рот, они вылетали в воздух упруго и.

Ясный, яростный, целеустремленный — он говорил уже пятую минуту, и его слушали, не перебивая. Мальчишка на воротах, изогнувшись, смотрел вдоль набережной, подстерегая появление казаков; но казаки не появлялись — снимать охрану центра города для разгона одного из десятков митингов было невозможно.

Сосед покосился на него и ответил нехотя: Тогда из того угла, где стояла молодая женщина в синем платье, поминутно поправлявшая на голове платок и слушавшая не столько Тишенинова, сколько говорки кругом, в разговор вступил еще. Первый, тоже смотря перед собой, огрызнулся: Все в штрафы ушли.

Но тот замолк и длинно сплюнул в сторону. Тогда женщина вдруг спохватилась и испуганно обернулась: Еленка — беловолосый шарик в ярко-красном платьице — была.

Между рядами высоких сапог, растущих из земли, как голые стволы деревьев, она пробиралась в поисках подобного себе существа, так же блуждающего в этом дремучем лесу. Сапоги приятно пахли дегтем. Уж заредели их мощные стволы и яркий простор двора замелькал через опушку леса, как чьи-то большие руки подхватили её кверху, и она начала обратное путешествие — уже по воздуху.

Очутившись на руках матери, она быстро разобралась в событиях, происходивших над вершинами леса; здесь они были много интереснее, чем внизу. Двор оказался сплошь занятым головами, как в церкви.

бекасов артем андреевич знакомства

В окошке во втором этаже то и дело показывался лысый человек в сбившемся на сторону галстуке — тот самый, который по субботам выдавал матери деньги. Где-то за ним все время звонил тоненький веселый звонок, и человек тогда оглядывался, взмахивал руками и исчезал, как петрушка, которого показывали бродячие актеры. Кроме того, во дворе оказался тощий человек с превосходными золотыми пуговицами на зеленом пиджаке и в зеленых же штанах, забравшийся на бочку.

Он негромко рассказывал что-то неинтересное, и все его слушали. На воротах же сидел мальчишка, которому, наверное, было еще лучше видно происходившее, и острая зависть к нему заслонила на время все остальные переживания.

Зеленый же человек продолжал кричать в голос, все время взмахивая перед собой рукой: Вас заставят убивать таких же, как вы, рабочих Германии и Австрии! Вашими же руками будут душить революцию!

Потому что, убивая на фронте рабочих и крестьян другой страны, вы будете помогать правительству этой страны давить революцию, как, убивая вас, рабочие Германии будут помогать царизму расправиться с назревающей революцией.

Вот в чем выгода войны для всех без исключения правительств богачей и помещиков! Вот о чем сговариваются нынче русский самодержавный царь и ставленник французских банкиров — республиканский президент!. Глухой пушечный залп, донесшийся до завода по величавой глади Невы, поставил за этой фразой убедительную тяжелую точку.

Они страшнее выстрелов на Лене, страшнее ружейной трескотни на Дворцовой площади… Они бьют по рабочему классу всей Европы, а может быть, и всего мира, они уничтожают нас не десятками, а миллионами! Долой тайные сговоры царя с республикой капиталистов! Долой войну, да здравствует рабочая революция!. Она растет, она идет по всей России.

бекасов артем андреевич знакомства

Харьков, Москва, Тифлис, Баку, Лодзь, Иваново-Вознесенск… Еще четыре дня тому назад царские пристава расстреливали путиловских рабочих, примкнувших к бакинцам… А сегодня в одном Петербурге бастует больше двухсот тысяч, а жандармы не могут заставить их работать. Снимайте рабочих, усиливайте армию революции, останавливайте заводы, закрывайте магазины!

Задушим царскую власть без хлеба, без света, без поездов, без телеграфа!. Лозунгом всероссийской забастовки должно быть: Но не республика господина Пуанкаре, работающего заодно с царем, а республика демократическая, с правительством из самих рабочих и крестьян!.

бекасов артем андреевич знакомства

Когда по непонятной для Еленки причине все разом зашумели и двинулись к воротам, она поняла, что сейчас-то и начинается самое интересное. Мальчишка сполз по столбу ворот так стремительно, что она только ахнула, и побежал вперед, мелькая голыми пятками. Зеленый человек, соскочив с бочки, улыбался и сразу со всеми говорил, пробираясь в передние ряды. Кто-то поднял там над головами палку, и на ней весело заиграл флаг того же цвета, что и её платье. Еленка, полураскрыв рот, смотрела на это кипенье людей, и так, с полуоткрытым ртом и блестящими от удовольствия глазами, она выплыла на руках матери на улицу вместе с толпой, сожалеюще оглядываясь на тех, кто остался во дворе, не принимая участия в этой общей игре.

Оставшиеся смотрели вслед уходящим без улыбок. Кучки их были мрачны и неразговорчивы. Потом, уже из самых ворот, Еленка увидела, как к ним подошел лысый петрушка, тот, что выглядывал из окна, и они что-то говорили ему, разводя руками и покачивая головой.

У Литейного моста лесснеровцы наткнулись на препятствие. Сильный отряд конной полиции и казаков высился на горбе моста водоразделом между центром и окраиной. Казачий есаул, скучающе повернувшись в седле, смотрел назад, на французское посольство; набережная там казалась цветником: Полицмейстер, грузный и пожилой полковник, величественный и огромный, как памятник Александру III, застыл рядом на тяжелом вороном коне, смотря вниз под уклон моста.

Цепь городовых преграждала Нижегородскую, останавливая даже одиночек и пропуская на мост только хорошо одетых господ, извозчиков с седоками и горничных, бежавших за булками в город все лавки Выборгской стороны с утра не открывались, опасаясь камня в стекло. Забастовавшие рабочие кучками стояли на улице, бездействуя, пересмеиваясь, поглядывая в сторону моста.

Дойдя до них, лесснеровцы тоже рассыпались по кучкам, и полицмейстер усмехнулся: Разгонять же эти кучки было занятием пустым и бессмысленным, вроде попыток поймать мух в горсть: Полковник Филонов признавал действия только наверняка. Она играла в трубах оркестра, как шампанское, искрясь фанфарами и потрескивая барабанной дробью, как электрическими разрядами. И полковник и казачий есаул невольно расправили плечи, слушая её победный рефрен, воинственный и блестящий, как атака гусаров.

Это был замечательный гимн, лучший национальный гимн во всем мире, подымающий сердца, горячащий умы, зовущий к победе. Этот замечательный гимн прошел за столетие престранный путь. Она взрывала замки феодалов и швыряла их в ворох королевских лилий вместе с головой Людовика XVI. Вот уже под героические её звуки версальцы вступают в горящие улицы Парижа, приканчивая коммунаров. Вот бравурные её фанфары вместе с саблями экспедиционных армий и крестами миссионеров врезаются в колонии, прокладывая дорогу ростовщическому капиталу Третьей республики.

И вот — в Тунисе, в Алжире, в Индокитае, в Марокко, в Гвиане, на Мадагаскаре, на Таити — везде через серебряные трубы военных оркестров она лжет на весь мир о свободе, равенстве и братстве в республике концессионеров и рантье, лжет так, как могут лгать только французские адвокаты с депутатской трибуны: Но знойный июль тысяча девятьсот четырнадцатого года еще обволакивает столицу дымом своих лесных пожаров, дымом салютов на Неве и залпов на окраинах, и столица зовется еще Санкт-Петербургом, а огромная нищая страна Российской империей, и армия стоит еще против народа.

Полковник Филонов шевельнулся в седле и изумленно поднял брови: Что они — с ума сошли?. Глава восьмая Запоздало, но аппетитно позавтракав в непривычно пустынном просторе столового зала, Юрий Ливитин вышел из корпуса в отличном настроении.

Видеосъемка выписки из роддома в Минске. Услуги специалистов с ценами и отзывами на talisenlo.cf

День расстилался перед ним ровными торцами праздничного города. Он пошел было к трамвайной остановке, но, с досадой вспомнив, что трамваи так и не ходят, остановился в раздумье.

Зевавший в стороне извозчик тотчас подобрал вожжи и подкатил к нему, наклоняясь с козел: Ливитин посмотрел на дутые шины с опаской: Палаш его, длинный, как он сам, стучал по панели, брякая спущенным в ножны для звона гривенником.

Неужели он слышал эту мещанскую торговлю с извозчиком?. Отлично… Ну, ты, борода, давай!. Они сели, уперев палаши в скамеечку для ног. Бобринский, выглянув на них из-за спины извозчика, рассмеялся: Черт с ними, с флагами, поедем, как в деревне на свадьбу! Лихач с места взял крупную рысь, покрикивая на публику, запрудившую мостовую. Дамы отшатывались, подбирая длинные платья; офицеры, их сопровождавшие, недовольно отвечали на небрежное козыряние гардемаринов.

На мосту по-прежнему стояла густая толпа, наблюдая снующие между пристанью и французскими миноносцами катера. Гостей свозили на парадный обед: И отчего это петербуржцы по всякому поводу устраивают толпу, вы не знаете? Лошадь упала — толпа, маляр дом красит — толпа, студент с красным флагом прошел — толпа… По-моему, оттого, что у нас очень мало публичных развлечений, а потому всякий пустяк превращается в событие.

Отец Бобринского был черносотенным думским депутатом, и Юрий хотел своим язвительным вопросом показать, что он сам тоже не лыком шит. Прокатимся, посмотрим, что у посольства, правда? Юрий не успел еще согласиться, как извозчик обернулся: Околоточный вчерась объявлял на дворе, собственным выездом только можно, а кто ежели с жестянкой — так потом красненькую штрафу. А по Невскому можно? Где ж тогда ехать, коль по Невскому нельзя?. Нельзя, где президента возят. Объявляли, что бомбы опасаются.

Что он кому сделал? Околоточный сказывал — немецкие шпиёны. Юрия мгновенно кинуло в пот; французские его познания были не слишком ровно в меру, чтоб читать без словаря пикантные романы. Однако, прикрывая напряженное внимание рассеянной улыбкой, он все же сумел понять почти все, что сказал граф Бобринский. Тот передал установившееся в свете мнение, что все эти длительные забастовки были организованы Германией.

Им важно теперь подорвать наше внутреннее спокойствие. Отец говорит, что мы танцуем сейчас на острие меча: Но благодарите бога за приезд Пуанкаре, между нами говоря, государь до его приезда сильно колебался в вопросе войны. Твердая помощь Франции как нельзя более кстати… А на Пуанкаре безусловно охотятся. Знаете, ведь раут в Елагином дворце отменен. Он сказал, что до посольства у него городовых хватит, а строить из них забор на шесть верст по Каменноостровскому — выше его сил и возможностей… Конечно, он прав: Бобринский взглянул на него с одобрительным удивлением.

Юрий решительно ни на что не намекал. Фраза эта была вычитана им недавно в скабрезном французском романе, и там её говорила циничная кокотка своему ревнивому любовнику-вору. Он не совсем понял, что собственно поразило Бобринского, и многозначительно улыбнулся в ответ, поспешив, однако, перейти на русскую речь.

Случай в Сараеве несравненно серьезнее. Это действительно повод для войны: Но Бобринский не слушал. Я сегодня же пущу это по гостиным… Послушайте, а что вы делаете завтра? Правда… Ну, а сегодня я вас не зову, сегодня аврал, все взбесились, отец на обеде в Думе, а сестер, конечно, звали в посольство… Жаль… Во всяком случае, как только кончится это дурацкое плаванье, милости просим обедать. У нас бывают интересные люди. Юрий вспыхнул от удовольствия, но не показал виду.

Пошловатые молодые люди в цветных галстуках, ахающие худосочные девицы в белых шляпках; вероятно, и все Извековы стоят тут же, рассматривая подъезжающих французских офицеров и поджидая Пуанкаре, который вообще не предполагал быть здесь как Юрий только что узнал сам от Бобринского. Бобринский в восторге откинулся на сиденье.

Трудолюбиво сколоченный топором каламбур, очевидно, принадлежал самому графу. Ливитин из вежливости улыбнулся. Бобринский и в корпусе не отличался особо живым умом, и эта острота еще раз убедила Юрия, что сам он мог бы не хуже Бобринского владеть вниманием общества. Однако все же болтовня графа теперь, после приглашения им на обед, не казалась только пустой и хвастливой.

Значительное содержание насыщало. Легкий мир большого петербургского света, блестящий отсвет салонов, где министр иностранных дел высчитывает сроки войны и мира, весь этот неведомый мир близких к власти людей, больших и независимых денег впервые ощутился Юрием как нечто реальное и доступное.

Таинственная жизнь особняков открывала перед ним высокие свои двери, маня и пугая. Юрию мучительно захотелось, чтоб плаванье поскорей кончилось и чтоб Бобринский не забыл своего приглашения.

Юрий уже видел себя входящим по мраморной лестнице, видел себя за обеденным столом — сдержанного, спокойного, смело играющего словами, видел себя в богатой гостиной среди людей, от одного взгляда которых зависит многое. Он поражает всех беспощадностью своих острот, меткостью суждений, свежестью мыслей уж что-что, а в острословии Юрий даст сто очков вперед титулованной каланче!

Юрий вернулся к действительности и нашел себя на Литейном проспекте. Бобринский рядом болтал без умолку. Юрий вздохнул и полез в карман за портмоне. Ну, до свиданья, Бобринский, рад был иметь приятного спутника… Вы завтра пароходом? Лихач остановился у солидного подъезда; за зеркальными стеклами швейцар в ливрее гладил бороду, пышную, как у протоиерея. Бобринский мельком окинул взглядом подъезд.

Смешно, ведь один бы я все равно ехал. Они откозырнули друг другу. Лошадь, перебрав на месте ногами, рванулась.

Юрий пошел к подъезду, но вдруг остановился у витрины фотографии, внимательно рассматривая женское лицо, выставленное в центре.

  • Результаты поиска по запросу
  • Надежда Белова — главные новости о персоне 
  • Видеосъемка выписки из роддома в Минске

Неизвестно, чем привлекла его к себе эта фотография, но рассматривал он её довольно долго. За это время пролетка с Бобринским успела скрыться вдали проспекта. Тогда Юрий осторожно посмотрел ей вслед, прошел мимо подъезда с пышным швейцаром и повернул в ворота. Неприлично гардемарину сидеть в театре выше второго яруса; невозможно выйти на улицу без белых замшевых перчаток; позорно торговаться с извозчиком; стыдно носить казенные ботинки. Таков был катехизис Морского корпуса.

Юрий, поддерживая его со всем пылом вновь посвященного, со всей силой юношеского самолюбия проклинал эти ворота: Самый трюк с рассматриванием фотографий был счастливо найден Юрием в припадке жестокого отчаяния, когда однажды компания приятелей шла вместе с ним по Литейному и репутация Юрия как блестящего гардемарина готова была быть проглоченной темным зевом ожидавших его ворот.